На выставке:

• построена первая из башен Шухова
• показан первый русский автомобиль, произведенный инженером Яковлевым на Петроградской стороне (ул. Большая Спасская, 28, ныне Красного Курсанта)
• в рамках подготовки и открытия выставки в Нижнем Новгороде работала труппа Саввы Мамонтова, в составе которой выступал Шаляпин. Там Шаляпин познакомился со своей будущей женой Иолой Торнаги и с Максимом Горьким
• на выставке побывал даже 16-летний Александр Блок

Не покидая «Аркадии», Георгий Александров решает открыть собственное дело. В 1883 году он покупает обширный участок земли по Каменноостровскому проспекту, 10 – 12, вдающийся вглубь квартала вплоть до Кронверкской улицы.

В 1885 году там, где находились лишь огороды да небольшие деревянные строения, архитектор А. В. Малов начинает строительство ресторана, названного немного позднее «Аквариум». Он был торжественно открыт 31 мая 1886 года.

Первоначально это было двухэтажное здание с куполообразной стеклянной крышей. Небольшой, но очень красивый вестибюль был вымощен голландским кирпичом. Отделка буфетной, столовой и кабинетов с обилием лепнины и позолоты должна была, по мнению хозяина, напоминать роскошь царских дворцов.

На нижнем этаже находился отдел речных рыб – аквариум, в котором можно было увидеть все, от невской корюшки до огромных стерлядей и осетров. Золотые японские рыбки, лягушки, шесть огромных аллигаторов были специально приобретены Александровым в Гамбурге. В верхнем помещении «Аквариума» – террариум с ящерицами и саламандрами, эффектно смотревшимися на фоне морского дна, выложенного жемчужными раковинами, моллюсками и кораллами. Всюду клетки с разноцветными птичками, попугаями, обезьянами. В общем, маленький, но довольно милый и уютный зоосад.

Помимо кухни, большой популярностью у посетителей пользовался струнный оркестр под управлением Ф. Энгеля, блиставший ранее в «Озерках» и исполнявший с большим чувством произведения Мусоргского, Чайковского, Римского-Корсакова, Шумана. В июле этого же года Александров пригласил знаменитую капеллу под управлением Александра Андреевича Архангельского, знатока хорового пения, композитора и дирижера.

В 1889 году архитектор А. В. Малов строит новый каменный театр, получивший название «Театр Александрова». По своим размерам это было грандиозное сооружение, считавшееся среди театров самым пожаробезопасным: длина теат рального зала 25 сажен (53 м), ширина 13 сажен (28 м), высота 22 аршина (около 16 м), общая вместимость 2500 мест. Торжественное открытие театра состоялось 23 ноября 1891 года.

И в это время, в конце 90-х годов XIX столетия, в Петербург начинает проникать новое, неизвестное прежде развлечение – кабаре, с его неудержимым весельем и пестротой. Оно ворвалось на площадки загородных садов и ресторанов, став для одних новым способом времяпрепровождения, для других – новой эстетической философией, а для третьих и тем и другим одновременно. «Аквариум» все больше дрейфовал в сторону формирующейся массовой культуры.

К летнему сезону 1898 года архитектором Маловым и Петербургским метал лическим заводом строится третий, так называемый, Железный театр. Вся построй ка продолжалась шесть недель, в строительстве были применены новые технологии и материалы. Вмещал театр до 700 зрителей и обошелся Александрову в 50 с лишним тысяч рублей. Со дня открытия в Железном театре шла разнообраз ная кафешантанная программа, в Каменном театре – итальянская и русская опера, в саду играл румынский оркестр Нуцулеско. «Аквариум» сделался излюбленным местом петербургского бомонда, представителей высшего света, гвардии, золотой молодежи.

Л.Ю. Сапрыкина. Сад "Аквариум" и его владельцы Александровы // Десятые открытие слушания "Института Петербурга"

В 1919 году «Железный театр» открылся премьерой комедии Тристана Бернара «Маленькое кафе» с Горин-Горяиновым в главной роли. В «Аквариуме» в постановке Н.Н. Арбатова шли пьесы с участием артистов Государственной Драмы.

Год спустя в Розовом зале ежедневно устраивали художественные вечера заслуженного артиста Юрия Юрьева при участии Елизаветы Тиме и симфонического оркестра Политуправления ПВО под управлением Варлиха. Весной 1920 года тут трижды выступал с концертами Федор Шаляпин.

В 1922 году, в день открытия театра и сада «Аквариум» 1-го июля со сцены Розового зала украли около 60 аршин легкой ткани темнорозового цвета стоимостью 400 тыс. руб. за аршин.

В 1922 году в «Аквариуме» выступали Леонид Утесов, Елизавета Лопухова, но вскоре знаменитый кафешантан захирел и — на этот раз — окончательно. На дворе были другие песни.

В этом году, согласно «Книге рабочих и служащих театра и сада «Аквариум», на 20 августа 1922 года числилось 115 служащих — зав. винным погребом, буфетчики пивного, фруктового и чайного буфетов, посудомойщики, уборщицы, повара, кассиры, румынский оркестр из 6 человек, струнный (16) и духовой (24 человека).

Театр принялись перестраивать под ателье кинофабрики. До 1925 года на улице Красных Зорь 10 работал кинематограф, а вскоре здесь поселилась фабрика Совкино, предшественник Ленфильма.

Из книги А.Н.Позднякова «От «Аквариума» до «Ленфильма» (СПБ, 1996):

• 4 мая 1896 года театр был полон: много военных, представителей деловых кругов, прессы. На открытии нового сезона Рауль Гюнсбург давал оперетту «Альф ред-паша в Париже», в которой выступала парижская знаменитость г-жа Милли Мейер и любимец петербургской публики г. Муратор. Оперетта шла живо и имела успех. Но когда отзвучали финальные куплеты второго акта, в зале погас свет и ки номеханик Франсис Дублие, сотрудник Люмьеров, принялся медленно вращать ручку ящика. На экране возник локомотив, прибывающий на станцию Ля Сиоте. Более захватывающего зрелища посетители театра не видели никогда. Был показан ряд картин – морской прилив, игра в карты, борьба клоунов в цирке. В общем, но винка пришлась по вкусу, «синематографию» обещали показывать ежедневно пе ред третьим актом оперетт.
• Л.Ю. Сапрыкина. Сад "Аквариум" и его владельцы Александровы // Десятые открытие слушания "Института Петербурга"

• Осенью 1915 года в многочисленных кинематографах в центре города, на Невском проспекте, и Большом проспекте Петроградской стороны царил ажиотаж. Петербуржцы смотрели новый фильм режиссера А. Иванова-Гая «Дочь Пскова». В этом фильме Шаляпин впервые выступил как киноартист. В ту пору, когда кинематограф был еще в основном развлечением толпы, большие актеры относились к нему с некоторой опаской, а подчас и предубеждением. Шаляпин принял смелое решение сняться в главной роли в немом фильме режиссера А. Иванова-Гая. ...Фильм ставился на основе либретто оперы Н. А. Римского Корсакова «Псковитянка». Роль Грозного — одна из коронных ролей Шаляпина. Именно с этой партии, исполненной еще на сцене Русской частной оперы в 1897 году, началось всеобщее признание певца. И вот спустя почти двадцать лет Шаляпин возвратился к образу Грозного — на этот раз в кино. <...> В интервью газете «Театр» 24 октября 1915 года Федор Иванович говорил: «Мое выступление в кинематографе не случайное. Я смотрю на будущее кинематографа уповающе и считаю, что в области кинематографии есть такие возможности, которых, пожалуй, не достигнуть и театру. Я выступил в «Псковитянке», убедившись, что кинематограф может художественно запечатлеть сочетание красок грима и мимики. Я рад и счастлив от сознания, что лента «Псковитянки» может попасть в самые отдаленные уголки глухой провинции и что я, таким образом, буду иметь возможность, быть может, «выступить» в деревнях и селах. Я считаю, что кинематограф достигнет апогея тогда, когда он станет необходимым проводником научных фильмов в школах, земствах и послужит источником развлечения для деревни».
• Дмитриевский В.Н., Катеринина Е.Р. Шаляпин в Петербурге-Петрограде. Л.: Лениздат, 1976.

• В окраинных кинотеатрах не было роскошных фойе, их непритязательные вестибюли скорее напоминали скромные комнаты для ожидания сеанса... В этих вестибюлях можно было найти весы, вогнутые и выпуклые зеркала, приборы для испытания силы легких, миниатюрные тиры - все это должно было развлекать зрителей перед началом сеанса: иначе, устав ждать, посетитель мог пойти в другой, более изобретательный кинотеатр. <...> Вот как описывает в своих воспоминаниях петербургские кинематографы второго ряда - "киношки" - известный киновед Эдгард Арнольди: ""Киношки" располагались в помещениях для магазинов, а то и в обыкновенной квартире, на втором и даже третьем этаже. Из нескольких комнат удаляли внутренние перегородки и таким способом получался зрительный зал. Крохотные фойе набивались в ожидании сеанса плотно, как в трамвае. Около экрана - тапер, или, как его не без оснований называли остряки, топор, рубил старенькое, расстроенное пианино, выколачивая из него что-то подходящее к содержанию фильма.
• А. Ковалова, Д. Цивьян. Кинематограф в Петербурге: 1896 - 1917. СПб.: Мастерская сенас, 2011. С. 42-43.

Пришел в Мариинский театр не то циркуляр, не то живой чиновник и объявляет нам следующее: бывшие Императорские театры объелись богатствами реквизита, костюмов, декораций. А народ в провинции живет-де во тьме. Не ехать же этому народу в Петербург в Мариинский театр просвещаться! Так вот, видите ли, костюмы и декорации столицы должны быть посланы на помощь неимущим. Пусть обслуживают районы и провинцию.  Против этого я резко восстал. Единственные в мире по богатству и роскоши мастерские, гардеробные и декоративные Императорских театров Петербурга имеют свою славную историю и высокую художественную ценность. И эти сокровища начнут растаскивать по провинциям и районам, и пойдут они по рукам людей, которым они решительно ни на что не нужны, ни они, ни их история. Я с отвращением представлял себе, как наши драгоценные костюмы сворачивают и суют в корзинки. "Нет!" -- сказал я категорически. Помню, я даже выразился, что если за эти вещи мне пришлось бы сражаться, то я готов взять в руки какое угодно оружие.  Но бороться "буржую" с коммунистами нелегко. Резон некоммуниста не имел права даже называться резоном... А петербургская высшая власть была, конечно, на стороне ретивой коммунистки.  Тогда я с управляющим театром, мне сочувствовавшим, решил съездить в Москву и поговорить об этом деле с самим Лениным. Свидание было получить не очень легко, но менее трудно, чем с Зиновьевым в Петербурге.  В Кремле, в палате, которая в прошлом называлась, кажется, Судебной, я подымался по бесчисленным лестницам, охранявшимся вооруженными солдатами. На каждом шагу проверялись пропуски. Наконец я достиг дверей, у которых стоял патруль.  Я вошел в совершенно простую комнату, разделенную на две части, большую и меньшую. Стоял большой письменный стол. На нем лежали бумаги, бумаги. У стола стояло кресло. Это был сухой и трезвый рабочий кабинет.  И вот из маленькой двери из угла покатилась фигура татарского типа с широкими скулами, с малой шевелюрой, с бородкой. Ленин. Он немного картавил на Р. Поздоровались. Очень любезно пригласил сесть и спросил, в чем дело. И вот я как можно внятнее начал рассусоливать очень простой, в сущности, вопрос. Не успел я сказать несколько фраз, как мой план рассусоливания был немедленно расстроен Владимиром Ильичом. Он коротко сказал:  -- Не беспокойтесь, не беспокойтесь. Я все отлично понимаю.  Тут я понял, что имею дело с человеком, который привык понимать с двух слов, и что разжевывать дел ему не надо. Он меня сразу покорил и стал мне симпатичен. "Это, пожалуй, вождь", -- подумал я.  А Ленин продолжал:  -- Поезжайте в Петроград, не говорите никому ни слова, а я употреблю влияние, если оно есть, на то, чтобы ваши резонные опасения были приняты во внимание в вашу сторону.  Я поблагодарил и откланялся. Должно быть, _в_л_и_я_н_и_е_ _б_ы_л_о, потому что все костюмы и декорации остались на месте и никто их больше не пытался трогать. Я был счастлив. Очень мне было бы жалко, если бы эта приятная театральная вековая пыль была выбита невежественными палками, выдернутыми из обтертых метел...

Маска и душа

Строился зимний сад. Фасадом он выходил на Каменноостровский проспект и устраивался для публики, где желающие могли сами рвать цветы, приобретая их по умеренной цене.

85 оранжерейных отделений по Каменностровскому пр., а парников было столько, сколько можно было разместить на участке. Выращивались ландыши, многочисленные луковицы на выгонку, камелии, азалии; пальмы, орхидеи, лавры, папоротники.

Теплицы с розами были двускатными, и свет, насколько позволял климат Санкт-Петербурга, оказывал благотворное влияние на красоту цветов и силу их роста. При такой выгонке розы Эйлерса успешно соперничали с заграничными. Они цвели круглый год. Ежедневно срезали до 500 растений при ежегодной продаже в горшках до 10 000.

Очень интересными у Эйлерса были большие холодильники для растений, в которых низкая температура поддерживалась без потерь и колебаний в самое жаркое время года благодаря превосходной изоляции.

Многоколонного Казанского собора!..

31 декабря 1889. «Псковитянка» (с прологом). На сп. присутство вал автор оперы. <...> Г-же Цветковой при этом были поданы цветы, а г. Шаляпина забросали лавровыми и цветочными венками. На сцене появился г. Римский-Корсаков, горячо благодаривший рукопожатиями г-жу Цветкову и г. Шаляпина» (Моск. вед., 1899, 1 янв.).

«Вчера в Большом театре состоялся первый выход г. Шаляпина в роли Мефистофеля в „Фаусте“. Весь спектакль превратился для артиста в сплошной грандиозный триумф, какого давно не видели стены Большого театра. Первое появление г. Шаляпина было встречено бескопечпыми громовыми рукоплесканиями. Весь театр сверху донизу едино душно приветствовал любимого, высокоталантливого артиста. Та кие же овации повторялись множество раз и во время действия, и после каждого акта „Фауста“. Артиста в этот вечер вызывали не менее 30 раз. Кроме того, ему поднесены были шесть венков: пять лавровых и цветочных и один серебряный на изящном щите, с надписями „Великому артисту“, „Гордости и славе рус ской оперы“, „...Шире дорогу певцу-художнику“ и т. д.» (Рус. вед., 25 сент.).

По окончании первого акта „Паяцев“ публика вместе с артистами, оркестром и хором устроила бенефицианту горячую овацию, во время которой г. Ша ляпину был подан от оперной труппы на цветочном плато рос кошный письменный бювар, обитый зеленым бархатом и покры тый доской из чеканного серебра. В бюваре, врученном бенефи цианту г-жой Никитской — Неддой и г. Петровым — Сильвио, хра нился адрес, составленный оперным режиссером труппы Я. В. Гельротом» (Моск. вед., 24 июля).

По окончании первого акта „Паяцев“ публика вместе с артистами, оркестром и хором устроила бенефицианту горячую овацию, во время которой г. Ша ляпину был подан от оперной труппы на цветочном плато рос кошный письменный бювар, обитый зеленым бархатом и покры тый доской из чеканного серебра. В бюваре, врученном бенефи цианту г-жой Никитской — Неддой и г. Петровым — Сильвио, хранился адрес, составленный оперным режиссером труппы Я. В. Гельротом» (Моск. вед., 24 июля).

4 сентября. Концерт Ш-на в Городском театре «в фонд по стройки Народного дома Общества распространения начального образования в Нижнем Новгороде»... Восторг публики был неописуем... Шаляпину были поднесены роскош ный альбом с видами Поволжья и Нижнего Новгорода и проект народного театра в Н. Новгороде, вложенный в папку, от М. Горького и архитектора П. Малиновского; букет цветов, на атласной ленте которого было оттиснуто золотом: „Великому ар тисту Федору Шаляпину от нижегородцев“» (Ниж. листок, 5 сент.); «...Среди публики составилась экспромтом подписка на учреждение на родине артиста народной библиотеки «имени Фе дора Ивановича Шаляпина». После первого отделения в рас продаже цветов с благотворительной целью приняли участие г. Шаляпин и М. Горький, которых в фойе и коридорах окру жала масса публики» (Рус. вед., 7 сент.).

Восторг публики был неописуем... Шаляпину были поднесены роскош ный альбом с видами Поволжья и Нижнего Новгорода и проект народного театра в Н. Новгороде, вложенный в папку, от М. Горького и архитектора П. Малиновского; букет цветов, на атласной ленте которого было оттиснуто золотом: „Великому ар тисту Федору Шаляпину от нижегородцев“» (Ниж. листок, 5 сент.); «...Среди публики составилась экспромтом подписка на учреждение на родине артиста народной библиотеки «имени Фе дора Ивановича Шаляпина». После первого отделения в рас продаже цветов с благотворительной целью приняли участие г. Шаляпин и М. Горький, которых в фойе и коридорах окру жала масса публики» (Рус. вед., 7 сент.).

3(16) мая. Участвует в 1-м Русском историческом концерте п/у А. Никиша и Н. А. Римского-Корсакова в «Гранд-Опера». «Оперный зал так велик, цены местам такие высокие, 20 франков кресло, 14 —партер, место в ложах третьего яруса — 8 фран 269 ков. В России это бы ничего, имя Шаляпина все бы искупило. Но здесь Шаляпин до вчерашнего вечера не был знаком публике, или так мало. Притом же дело шло не об оперном спектакле, а толь ко о концерте. И тем не менее успех превзошел всякие ожида ния. < ...> Песня Владимира Галицкого и 2-я картина из 1-го акта „Игоря“ были триумфом и для композитора и для г. Ша ляпина. Его вызывали несчетное число раз, ему аплодировали все, но особенно дамы, с решительно невиданным здесь энтузиаз мом; ему даже бросали из лож цветы. Бросали, очевидно, рус ские дамы, французы на такую эксцентрическую выходку не ре шились бы.

8 октября. Участвует в репетиции «Фауста» с прибывшим из Петербурга по распоряжению В. А. Теляковского дирижером А. Коутсом.

Спектакль 9 октября прошел в Большом театре с необыкновенным успехом при переполненном зрительном зале. Публика все время устраи вала Шаляпину шумные овации. В конце спектакля ему бросали на сцену букетики цветов с лентами, на которых были надписи: „Не уходите, пресса подкуплена“, „Трудно художнику служить с сапожниками“, „Не покидайте нас“, „От благодарной публики“ и т. п. Шум и аплодисменты были так сильны, что Шаляпину пришлось бисировать все номера.

8 мая. Концерт в театре братьев Маиловых с участием Р. И. Мервольфа (фп.) и Б А. Ласса (скрипка). В программе: «Анчар» Римского-Корсакова, «Зачем крутится ветр в овраге» Кенемана. «Сказание о Ермаке Тимофеевиче» Ипполитова-Ива нова, «Сомнение» Глинки, «Клубится волною» Рубинштейна, «Вчера мы встретились» Рахманинова, «Вакхическая песнь» Гла зунова, «Менестрель» Аренского, «Мельник» и «Титулярный со ветник» Даргомыжского, «Стихи в альбом» Грига и др. «Грандиозные овации сопровождали каждый номер. Артист был бук вально засыпан цветами. Он не мог удержать их в руках, цветы падали на пол, и он бережно поднимал их опять. Почти все приходилось бисировать. Певец делал это охотно, не церемонясь, не заставляя долго просить себя. Чувствовалось, что он тоже взволнован этой встречей»

Дежурство это начнется сегодня вечером и будет продолжаться круглые сутки.» «Зал, в котором покоится тело Шаляпина, утопает в цветах. Обра щает на себя внимание громадный крест из белых гвоздик и бе лой сирени. На ленте простая надпись: Моему другу. Этот крест из живых цветов возложен от имени С. В. Рахманинова, которого сейчас нет в Париже». «Тело Шаляпина покоится под образами 277 в зале. Покойный во фраке, вокруг много цветов: пунцовые розы, сирень и белые лилии. В ногах подушка с орденами покойного артиста. Ордена всех стран, выделяется командорский крест По четного Легиона. Поет хор Афонского. Похудевшее лицо ве ликого артиста спокойно. Многие плачут. В квартире Шаляпиных беспрерывный поток друзей, почитателей...»

Цитаты по книгам "Летопись жизни и творчества Шаляпина, т.1 и т.2

В XIX веке в Европе вошли в моду бальные букеты на специальной ручке-держателей. <...> Порт-буке позволял уберечь перчатки и платье от цветочных пятен. <...>

В начале ХХ века формы букетов вообще не поддавались исчеслению... Букет "Подкова" как символ счастья и удачи... Букет "Качели" с аистами подносили молодым родителям в честь новорожденного. Букет "Лира" презназначался в подарок музыкантам и любителям музыки, а букет "Арфа" чаще всего подносили артисткам и артистам. Через струны цветочной арфы иногда продевался бумажный листок с приветственным адресом или поздравлением. <...>

В моде были так называемые букеты "помпадур" - плоские, односторонние букеты, к которым полагался соответствующий плоский порт-буке". Он изготавливался из специальной так называемой "слоновой бумаги" (напоминавшей грубую слоновью кожу) или из атласного картона с различными украшениями.

В эпоху модерн... самыми модными цветами были камелии, пеларгонии, гладиолусы-шпажники, новые сорта георгинов, фуксии и гвоздики <...>. Случалось, в моду входил один единственный цветок, становившийся знаком сезона. Как, например, хризантема в 1907 году. <...> В начале ХХ века увлечение хризантемами в Европе и втом числе в России было очень велико. Во Франции, где уже к этому времени... издавались журналы, целиком посвященные розам и орхидеям, стал издаваться журнал о хризантемах. <...>

В эпоху модерн отдавали предпочтение одноцветным букетам, в которых использовалось несколько оттенков одного цвета. <...>

В самом начале ХХ века наиболее модными являлись оттенки лилово0розового, семгового, игристо-голубого и песочно-красного, а также канареечно-желтогои коричневого. Влияние модных оттенков отражалось даже на цвете лент и бантов в аранжировке и упаковке букетов. Образцами моды, которым по этикету полагалось следовать, были, например, букеты из оранжевых хризантем с черными или голубыми лентами, или корзины из белых лилий с зелеными и коричневыми лентами.

Лавровые венки по древней традиции подносили артистам и другим чествуемым лицам. Точно такое же значение имел и венок из дубовых листьев. <...> Кроме букетов, цветочных корзин и венков в начале ХХ века в моде были подарочные подношения в виде шелковых подушек из атласа, украшенных кружевами, лентами, бантами и обязательно живыми цветами. Подушки могли быть даже целиком изготовлены из цветов, для чего использовался специальный шаблон из мха и зелени.

Элеонора Басманова. И флора уронила к ним цветок... М.: Новый хронограф, 2025. С. 195 - 251.